Бенедикт Лившиц

Стодвадцатилетняя

 Когда зловонный черный двор
 Ты проплываешь в полдне жарком,
 Над чадом плит, над визгом ссор.
 На смех растрепанным кухаркам,
 
 И смотрит пестрая толпа,
 Как, дань матчишу отработав,
 Ученый шпиц выводит па
 Под песнь мятежных санкюлотов,—
 
 Меня несет, несет река
 Жестоких бредов... я провижу:
 Опять марсельские войска
 Спешат к восставшему Парижу...
 
 Опять холодный дождь кропит,
 Блуждает ночь в хитоне сером,
 Как шлюха пьяная, хрипит
 Весна, растерзанная Тьером.
 
 Над тенью тихих Тюильри,
 Над прахом сумрачных Бастилии
 Неугасимый свет зари,
 Неутолимый крик насилий...
 
 Преемственности рвется нить
 У самого подножья храма,
 Ничем уж не остановить
 Дорвавшегося к власти хама.
 
 Забыть, не знать, что столько пут
 На теле старческом Европы,
 Что к дням неистовства ведут
 Лишь многолетние подкопы,
 
 Что на посмешище зевок
 Тебя приносят, марсельеза.
 И что летит в окно пятак
 За песню крови и железа!
 
 1908